§ 3. Усиление королевской власти в XVI—XVII вв. Абсолютизм в Европе

«Рождённый подданным должен повиноваться» — эту фразу в XVII веке произносили как нечто само собой разумеющееся, а следом добавляли: такова воля Бога, и повиноваться надлежит без рассуждений. За короткими словами скрывался целый государственный порядок. Абсолютизмом называют форму правления, при которой высшая власть в стране ничем не связана и сосредоточена в руках единственного человека — монарха.

Чтобы понять, откуда взялась тяга к такой власти, вспомни века раздробленности, когда сосед шёл войной на соседа. Усобицы дорого обходились жителям европейских стран, а тяжелее всего доставалось крестьянам: заступиться за них было некому. На этом фоне сильный государь, способный прекратить резню внутри страны, многим казался избавлением — и в своих границах абсолютизм действительно сдерживал войны всех против всех.

Складываться новый порядок начал на исходе XV столетия и в XVI веке, когда старое, привычное устройство общества расшатывалось, а вершины достиг в следующем столетии. Приметы его нетрудно перечислить. По всей стране появляется управление из чиновников, одинаковое для всего государства. Войско делается постоянным и профессиональным. Налоги собирают по общим правилам, а не как повелось в каждой области. Законы, деление страны на округа, меры длины и веса становятся везде одни и те же. Церковь превращается в государственную. Хозяйство ведут по единой, заданной сверху линии. Оговорку, впрочем, надо сделать сразу: нигде на деле королевская власть не стала безграничной до конца, и судить об этой эпохе стоит, помня о такой поправке.

Один король — одна страна. Посмотрим, как всё это происходило, на примере Англии и Франции. Монархи прибирали к рукам окраины и жёстко обрывали попытки старой знати сохранить самостоятельность. Во Франции провинции, привыкшие к особым правам, — Нормандия, Бургундия и другие — растеряли их после Столетней войны и подчинились короне. В Англии Генрих VIII Тюдор двинулся против дальних северных графств и Уэльса, где ещё держалась какая-никакая независимость, и привёл их под руку Лондона; для управления этими краями завели особые учреждения — Совет Севера и Совет Уэльса.

Свежа была память о том, как Йорки и Ланкастеры заливали остров кровью, и новая династия Тюдоров позаботилась, чтобы такое не повторилось: рыцарские отряды знати распустили, замки мятежной аристократии сровняли с землёй, возмущения непокорных подавили, а земли бунтовщиков забрали в королевскую казну. Не устояли и города: ни каменные стены, ни земляные валы, ни рвы с водой не уберегли их прежних вольностей, которые заметно урезали. А как выглядел государь, ломавший эту старую вольницу, показывает его собственный боевой доспех (рис. 1).

Как предки могли допустить такое учреждение. Сословное представительство — английский парламент, испанские кортесы, французские Генеральные штаты — было единственным, что могло связать монарху руки. В эпоху абсолютизма эти собрания теряют прежний вес. Избавиться от них совсем короли мечтали, но не сумели, и потому изобретали способы уменьшить их значение, пуская в ход то кнут, то пряник.

С английским парламентом Тюдорам приходилось считаться: по давнему обычаю король не мог ввести налог без его согласия. Тюдоры повели себя как дипломаты и предпочли сотрудничество борьбе. Впрочем, за тридцать семь лет правления Генриха VIII парламент собирали всего двадцать один раз. Дочь его Елизавета (рис. 2) этого учреждения не любила, и скрыть такое не удавалось: за сорок пять лет она созвала парламент тринадцать раз и считала его досадной необходимостью, за которую министрам следовало бы извиняться. На словах королева, правда, всегда обещала прислушиваться к его мнению. Именно при Тюдорах королевская власть в Англии заметно окрепла.

В 1603 году бездетная Елизавета умерла, и корона досталась её племяннику — шотландскому королю Якову VI, который стал Яковом I, государем Англии, Шотландии и Ирландии. Дипломатии предшественниц он не перенял и отвращения к парламенту не прятал, отчего между короной и депутатами вспыхнул конфликт. Испанскому послу король однажды признался, что не понимает, как предки могли допустить такое учреждение, и что мирится с тем, от чего избавиться не может. А ведь право вето у английских королей было: любое решение парламента они могли запретить.

Во Франции абсолютная монархия складывалась к XVI веку. Король Франциск I из династии Валуа настолько не сомневался в неограниченности своих прав, что Генеральные штаты созвал за всё правление единственный раз, а на указах выводил: «Ибо нам так угодно». Французские штаты, не в пример английскому парламенту, постоянно работающим учреждением не сделались: их собирали редко, лишь при крайней надобности. После 1614 года они не собирались почти два столетия.

Кто правил вместе с королём.