§ 6. Византия при Юстиниане. Борьба империи с внешними врагами

Держава, которой правили из Рима, рассыпалась под ударами варваров — но погибла только её западная половина. Восточная выстояла и прожила после этого больше тысячи лет. Столицей ей служил город на берегу Босфора, перенести туда своё правление решил ещё император Константин. Сами жители называли себя римлянами и никакого другого имени не признавали; в учебниках же их государство зовут Византией.

Наследство ей досталось богатое и давно обжитое. Василевсу — так здесь звали императора — подчинялись Малая Азия, Сирия, Палестина и Египет, Балканский полуостров вместе с островами возле него, часть Закавказья. Владения лежали сразу в двух частях света, в Европе и в Азии, а такие государства называют евразийскими. Хлеб сеяли и скот пасли на этих землях с незапамятных времён. Подданные разнились и языком, и обликом, и обычаями: общей у них была только власть над ними.

На западе бывшей империи города пустели и глохли, а на востоке остались тесными и шумными. Кроме столицы, кипели жизнью Александрия, Антиохия, Иерусалим. В их мастерских выдували стеклянную посуду, ткали шёлк, изготовляли папирус — на нём тогда писали, — а ювелиры собирали ожерелья из золота, жемчуга и цветных камней (рис. 1).

Столица стояла там, где сходились две дороги мира. По суше через неё шли из Европы в Азию, по воде — из Средиземного моря в Чёрное. Этот перекрёсток город и запирал, а его купцы на том богатели. Торговали они с Северным Причерноморьем, где держали собственные города-колонии, с Ираном, Индией и далёким Китаем. В европейские страны везли шерсть, окрашенную дорогим пурпуром, вино, ароматные и косметические вещества, острые приправы — их называют пряностями, — тончайшую индийскую ткань и мечи, выкованные из прославленной дамасской стали. Место было не только выгодное, но и надёжное: со стороны суши столицу закрывали ряды каменных стен с башнями, и взять их приступом никому долго не удавалось (рис. 2).

Ещё одно отличие от Западной Европы бросалось в глаза. Там королевства дробились, и власть короля мало что значила за пределами его владений, — здесь же уцелело единое государство с одним правителем во главе.