§ 2. Христианская Церковь в раннее Средневековье

Заняв Галлию, франки оказались хозяевами страны, где давно молились Христу. Держаться за прежних богов Хлодвиг не стал: король крестился вместе с дружиной, а следом христианство приняли и остальные франки.

Расчёт тут был не только на веру. Церковь к тому времени успела разбогатеть, но настоящая её сила была в другом — она владела умами. Вера в единого Бога связывала разных людей в одно целое, а слово священника поднимало их против врага или мирило с новыми поборами. Правитель, которого поддержала Церковь, выглядел в глазах подданных законным, и такой поддержки Хлодвиг для себя и добивался.

Выгода вышла обоюдной. Короли берегли церковные богатства и права, дарили храмам и обителям землю и дорогие вещи. Церковь же объясняла народу, что победы и дела правителя угодны Богу. Люди Церкви были грамотны, и при Меровингах они сделались ближайшими королевскими советниками: помогали составлять указы и послания. Вместе с крещением по Западной Европе разошлась латинская письменность, а служба шла на латинском языке. К концу раннего Средневековья Церковь превратилась в огромную разветвлённую организацию со своими ступенями власти.

На вершине этих ступеней стоял папа римский. Его считали преемником апостола Петра — того, кому, по преданию, вручили ключи от рая, — и главой всей Церкви. Ниже шли епископы и архиепископы, то есть главные епископы: они ведали церковными делами целой области. В храмах служили священники. Они вели богослужение, произносили проповеди и, опираясь на Библию, растолковывали верующим Божьи законы и учили жить по ним. Верующие одной небольшой местной церкви составляли приход.

Служители Церкви держались особняком от прочих людей: этот слой населения назывался духовенством, и вело оно духовную жизнь страны. Всех остальных звали мирянами — они жили в миру, не бросая житейских забот. Церковные книги берегли как драгоценность: их переплёты обшивали пластинами резной слоновой кости (рис. 1).

Находились христиане, которым и этого было мало: они хотели служить одному Богу. Такие люди уходили от всех — в леса, на глухие островки — и ставили себе маленькие обители. Отсюда и название: монах, по-гречески «одинокий». Скоро одиночки начали собираться в общины, и по всей Европе выросли монастыри.

Вступая в общину, монах давал обет, то есть обещание: отказаться от собственного имущества и от семьи, жить бедно, проводить время в трудах и молитвах и во всём слушаться аббата — так назывался руководитель монастыря (по-арамейски это слово значит «отец»).