§ 18. Что англичане считают началом своих свобод

Победитель раздал землю своим воинам — и тут же позаботился о том, чтобы ни один из них не вырос в соперника короне. С этой хитрости начинается история, которая через два столетия приведёт к собранию, где о налогах с королём спорит вся страна. Из § 17 ты помнишь, как Франция медленно срасталась из десятка чужих друг другу областей. За проливом вышло наоборот: единая власть явилась туда разом, после одного-единственного сражения, а потом почти двести лет англичане выясняли, где у этой власти предел. Из этого спора и выросло то, что они сами называют началом своих свобод.

Год, решивший судьбу острова. К середине XI столетия прежняя королевская династия в Англии угасла. Через пролив на это внимательно смотрел герцог Нормандии Вильгельм, потомок норманнов и северных французов. Родство с угасшим домом давало ему повод, и повод он превратил в требование: объявил себя законным наследником английского престола. Поддержку герцог собрал широкую — благословение римского папы, отряды собственных вассалов и рыцарей из других французских областей, которым обещаны были земли за морем.

В 1066 году войско погрузилось на корабли, пересекло Ла-Манш и сошло на берег южной Англии. Судьбу страны решило одно сражение — при Гастингсе. Англосаксы выставили против пришельцев то, чем были сильны: пешее ополчение свободных крестьян с пиками и топорами. У герцога была рыцарская конница. Она и решила дело: строй пехоты разрубили, уцелевших затоптали лошадьми. В бою пал английский король, а вместе с ним легла его конная дружина. Победитель дошёл до Лондона, взял столицу и надел корону под именем Вильгельма I Завоевателя. Так на острове воцарилась Нормандская династия, и её власть постепенно дотянулась до самых дальних углов страны. Каким видели этот бой современники, показывает рис. 1.

Расчёт Завоевателя. Дальше начиналось самое трудное: удержать захваченное. Земли у прежних крупных владельцев новый король отобрал и раздал своим рыцарям — но раздал с умыслом. Каждый получал не одно большое владение, а разбросанные по разным концам страны участки. Собрать из такой мозаики самостоятельное княжество было невозможно, и оттого в Англии так и не появилось герцогов и графов, равных по силе французским.

Расчёт оказался верным вдвойне. Пришельцы жили среди покорённого населения и понимали: без крепкой королевской власти они здесь не удержатся. Поэтому вместе с уцелевшими местными сеньорами они принесли Вильгельму клятву верности и стали его прямыми вассалами — все до одного, а не только самые знатные. Из-за этого на острове так и не привилось материковое правило, по которому вассал твоего вассала хозяину вассала ничем не обязан. Завоевание разом усилило корону и положило начало единому государству. Каменные башни, которыми пришельцы закрепляли за собой чужую землю, стоят до сих пор — одна из них на рис. 2.

Хозяйский взгляд нового короля виден и в другом его распоряжении. По приказу Вильгельма переписали все земли и всё население страны. Сведения давали под присягой, за ложное показание наказывали сурово, и получилась огромная книга, которую народ прозвал «Книгой Страшного суда»: людям казалось, что и перед Христом на последнем суде отвечать придётся так же подробно и правдиво. Для деревни перепись обернулась бедой — многих крестьян, до завоевания свободных, записали в неё поземельно зависимыми. Часть лесов король обратил в свои охотничьи заповедники; тому, кто осмеливался убить там зверя, грозила виселица или потеря глаз. Так выглядит лист старинной описи земель и жителей — рис. 3.

Почему у английских королей дело пошло быстрее. При внуках Завоевателя корона едва не растеряла добытое: крупные феодалы — в Англии их звали баронами — втянули страну в междоусобицу. И всё же условия для сильной власти здесь были лучше, чем во Франции.