§ 16. Крестовые походы

Почему десятки тысяч европейцев — от нищего крестьянина до короля — два столетия подряд бросали дом и уходили воевать за далёкий город, которого никогда не видели? Из § 15 ты уже знаешь, что к XI веку католическая Церковь стала самой богатой и влиятельной силой Запада, а папа римский ставил себя выше любого государя. Теперь посмотрим, как эта сила подняла Европу с места и двинула её на Восток, чем обернулось дело для самих участников и что осталось Европе двести лет спустя.

Речь, которая сдвинула Европу. В 1095 году у французского города Клермона, на широкой равнине под открытым небом, говорил перед огромной толпой папа римский Урбан II. Он звал слушателей взяться за оружие и идти в Палестину.

Почему именно туда? Палестину христиане звали Святой землёй: по их вере, именно там проповедовал и принял смерть на кресте Иисус Христос, а в Иерусалиме стоит главная христианская святыня — Гроб Господень. Молва рисовала эту страну благодатной: будто реки там текут молоком и мёдом, а завещана она самим Иисусом «своему народу». Богомольцев-паломников, которые ходили поклониться святыням, оттуда возвращались единицы, и рассказы их слушали как чудо. Владели же теми местами с середины XI века турки-сельджуки — кочевой народ, незадолго до того отвоевавший у Византии её восточные земли.

Папа требовал отобрать у «неверных» Святую землю и Гроб Господень, а заодно выручить «братьев христиан»: так на Западе называли восточных христиан, оставшихся под властью мусульман. Тому, кто пойдёт, Урбан II пообещал полное прощение грехов — а для средневекового человека это значило вечное спасение души, самое дорогое, что можно получить.

Стоит понять, почему это подействовало. Средневековый человек верил, что земная жизнь коротка, а расплата за грехи вечна, и ради спасения души готов был на многое. Ходить на поклонение святыням, то есть в паломничество, считалось делом богоугодным, а привезённая оттуда реликвия — вещь, связанная со святыней, — ценилась дороже золота и хранилась в храме как главное его сокровище. Папа предложил разом и поклонение, и войну, и прощение всех грехов вперёд. Отказаться от такого предложения верующему было трудно.

Хронист записал, что речь то и дело обрывали криками: «Так хочет Бог!» Многие тут же принимались нашивать себе на одежду кресты, выкроенные из красной материи. Отсюда пошли и названия: тех, кто отправлялся на Восток, стали звать крестоносцами, а их походы — крестовыми.

Не только вера. Люди разных сословий шли за море в полной уверенности, что дело их свято и небеса им за него заплатят. Но рядом с верой стояли причины совсем земные, и без них такого движения не вышло бы.

Конец XI века дался Европе тяжело: хлеб не родился несколько лет подряд, падал скот, по деревням ходили повальные болезни. Люди заговорили о близком конце света. Голод и отчаяние сдвигали с места целые округи, и крестьянин видел в походе то, чего дома у него не было и быть не могло, — собственную землю и волю.

Феодалы слушали купцов и паломников, а те рассказывали о несметных богатствах восточных стран, и рассчитывали на добычу и на новые владения за морем. Главной же боевой силой стали рыцари. К тому времени их на Западе было уже очень много, а безземельных — особенно: младший сын феодала получал в наследство коня и доспехи, но не землю, потому что земля доставалась старшему. Такому рыцарю оставалось одно — добыть себе владение мечом, и Восток казался подходящим местом. Каким был рыцарский меч тех лет, посмотри на рис. 1.

Поход бедноты. Первыми к Иерусалиму тронулись самые бедные. Весной 1096 года толпы крестьян и нищих потянулись сначала вверх по течению Рейна, а потом вниз по Дунаю. Собрались они в пять-шесть нестройных отрядов, а всего набралось тысяч шестьдесят-семьдесят человек.

Оружия у этих людей почти не было, припасов тоже, и в дороге они кормились грабежом. Куда идти, никто толком не представлял: подойдя к очередному городу, шедшие спрашивали, не Иерусалим ли это. Местные жители венгерских и болгарских земель встречали пришельцев без радости, давали отпор, а отставших ловили и убивали.

До Константинополя бедняки добрели с огромными потерями, но в город их не впустили: слишком многие вели себя разнузданно и жгли дома и дворцы в предместьях. Византийский император поспешил переправить эти отряды в Малую Азию — подальше от своей столицы. Там сельджуки в первом же бою перебили столько народу, что, по словам современника, сложенные в кучу тела погибших поднялись горой. Спастись бегством удалось немногим.

Поход феодалов. Осенью того же года на Восток выступили рыцарские отряды во главе с крупными феодалами. Шли они порознь, разными дорогами, из земель французских, немецких и итальянских. Деньгами эти отряды запаслись заранее и вооружены были куда лучше крестьян.

Встретились все в византийской столице, оттуда переправились в Малую Азию и там разбили сельджуков в решающем сражении. Дальше дорога пошла тяжело: по пути рыцари брали и грабили города, а из-за добычи не однажды дрались между собой. После долгой изматывающей осады им сдалась Антиохия. В ней, а ещё в богатой армянской Эдессе, вожди похода сразу же завели собственные княжества — они ведь и шли за владениями.

Поход тянулся три года, и к стенам Иерусалима в 1099 году добралась лишь пятая часть тех, кто выходил из Европы: многие погибли в пути, многие осели в захваченных землях, немало повернуло домой.