§ 10. Религиозные войны и укрепление абсолютной монархии во Франции

Больше тридцати лет французы воевали друг с другом из-за того, кто и как молится. Кончилась эта полоса в 1598 году: король подписал в городе Нанте эдикт — так называли королевский указ, имевший силу закона, — и признал за протестантами право жить в королевстве наравне с католиками. Такое признание называют веротерпимостью. Дорога к этому документу заняла у Франции несколько десятилетий, и о ней пойдёт речь.

Одно королевство, две веры. Вспомни, чем кончилось собирание французских земель: к исходу XV века страна сделалась единой, а по числу жителей — первой в Европе. Пятнадцать миллионов человек — столько не насчитывалось тогда ни в одной другой европейской державе. Королевская власть за век до того собрала разрозненные владения в одну державу, и делить французам, казалось бы, было уже нечего. Оказалось, что есть.

Реформация — движение за переустройство церкви, которое начал виттенбергский монах Мартин Лютер, — границу перешла быстро. Уже в начале XVI века во Франции появились переводы Евангелия на французский язык, а в храмах зазвучала молитва на языке прихожан, а не на латыни. Кому это было нужнее всего?

Начнём с недовольных. Старинная знать тяготилась окрепшей королевской властью и вспоминала времена, когда была себе хозяйкой; за знатью тянулись придворные и служившие им дворяне. Другая часть дворянства обеднела из-за революции цен — так называли резкое подорожание всего после того, как в Европу хлынуло американское серебро, — и эти обедневшие охотно прибрали бы к рукам церковные богатства, как уже сделали их соседи в Германии. Горожане стонали от податей: королевство разорительно воевало с Карлом V, а тот носил корону Священной Римской империи и правил вдобавок Испанией. Львиную же долю налогов вносил как раз город.

На юге страны зажиточные и привыкшие к самостоятельности горожане, среди них первые предприниматели, приняли учение Кальвина. Оно, как ты помнишь, объявляло достоинствами бережливость, расчёт и неустанный труд, а удачу в делах считало знаком того, что человек избран к спасению; людям дела такое учение было по душе. Во Франции последователей Кальвина прозвали гугенотами — это слово и будет встречаться дальше. Нашлись протестанты и в деревне: там надоели поборы сеньоров и церкви.

Так к концу первой четверти XVI века королевство раскололось надвое: католики против протестантов. За католиков встали короли из династии Валуа — они опасались, что церковный раскол разорвёт и государство. Север страны и королевский двор остались католическими, юг сделался протестантским.

Гугеноты действовали напористо: обратить всех в свою, как они говорили, истинную веру они считали прямым долгом. Начинали с малого — тайные собрания, религиозные гимны, молитва. Потом пошла открытая борьба с римским папой и поставленными им епископами. Общины по городам были невелики и разобщены, но взялись за дело рьяно: завели тайные типографии, печатали листовки, где пересказывали, чему учат Лютер и Кальвин, и развозили их по всей стране. Однажды такие листовки нашли в самом Лувре, в покоях короля. Ездили по стране и присланные общинами проповедники — пасторы. Реформация пришла во Францию.

Первая кровь. Сильной королевской власти в те годы у страны не было. На престоле сменялись последние Валуа, и человека с государственным умом среди них не нашлось. А власть, которой не хватает ни силы, ни воли, не может ни примирить враждующих, ни принудить их к миру. Спор о вере остался без судьи — и превратился в войну.

Весной 1562 года герцог Франсуа Гиз, родственник королей и признанный глава католиков, проезжал со свитой через местечко Васси. Там как раз шло богослужение местных гугенотов. Услышав протестантские гимны, свита взялась разгонять еретиков, встретила отпор — и пустила в ход оружие. Убито было больше двадцати человек, ранено около сотни. В Париже герцога встретили героем.

Именно Васси и послужило поводом к войне. Религиозные войны тянулись больше тридцати лет — с того самого 1562 года и до Нантского эдикта. Во множественном числе их называют не случайно: вспышки боёв сменялись перемириями, перемирия срывались, и всё начиналось заново. Помощь шла с обеих сторон из-за границы: гугенотам — из Англии и от немецких князей-протестантов, католикам — из Испании. В эти же десятилетия в Русском государстве правил Иван IV.

Права у двух лагерей были неравные. Бесправной стороной оказались гугеноты: преследовать их начали ещё в двадцатые годы XVI века, и первого протестантского проповедника сожгли задолго до Васси. За католиками стояли король, столица и большинство жителей королевства — простые люди гугенотам не доверяли, потому что среди тех было слишком много дворян.

Четырнадцать лет французским престолом владел Карл IX из династии Валуа. Дела королевства его не занимали. Пока он был мал, страной распоряжалась его мать, королева Екатерина Медичи, — властная и хитрая интриганка; впрочем, интриги её чаще всего служили тому, чтобы укрепить королевскую власть и сохранить единство страны.

Путь беды. Так учебник называет то, что началось дальше, и слово подобрано точно. Война развязала руки обеим сторонам. Католики заводили братства, устраивали многолюдные шествия, убивали гугенотов и не щадили при этом ни женщин, ни детей; имущество убитых сжигали. Грехом это не считалось: раз гугенот еретик, значит, подлежит уничтожению — так рассуждали.

Гугеноты, говорит учебник, были не столь жестоки. Взяв город, они разоряли католические храмы: крушили статуи святых и иконы. Не было пощады священникам и монахам. Но женщин же и детей они по большей части оставляли в живых.

Воюя, протестанты вырвали у короны уступки. В городке Сен-Жермене заключили мир, и король утвердил эдикт примирения.