§ 3. Формирование единых государств в Европе и в России

К концу XV столетия карта Западной Европы менялась на глазах. Там, где ещё недавно распоряжались десятки герцогов, графов и баронов — у каждого свой суд, своя монета, своё войско, — складывались большие страны с одним правителем и одним законом. В те же годы вокруг Москвы собиралось Русское государство. Сходство бросается в глаза, и учебник ставит вопрос прямо: что в этих двух историях было общим, а что своим? Разбираться будем по порядку: сперва причины, потом устройство власти, положение сословий и перемены в военном деле.

Первой причиной книга называет развитие рыночных отношений. Рынок здесь — не площадь с лотками, а весь уклад хозяйства, при котором вещь делают не для собственного стола, а на продажу, и живут с выручки. Уклад этот набирал силу быстро. Морские дороги между материками, проложенные совсем недавно, потянули за собой рост производства во всех западноевропейских странах: везти стало что и было куда. Появились отрасли, которых прежде не знали, и одной из главных сделалась постройка кораблей. Ещё быстрее росло ремесло в городах — именно оно давало основную массу того, что попадало на рынок.

Отсюда и первая сила, которой объединение было выгодно, — города. Богатства делали в них, обмениваться товарами они хотели свободно, а для этого требовалась защита: от разбоя на дорогах, от чужой пошлины на каждой меже, от соседа-феодала, которому вздумалось перекрыть переправу. Дать такую защиту могла только сильная общая власть, и города становились одной из главных опор объединения.

Вторая сила — дворянство, и прежде всего феодалы средней руки и помельче. У крупного сеньора хватало собственных людей, чтобы держать в узде своих крестьян; у мелкого не хватало, и он рассчитывал на короля, который в случае крестьянского выступления придёт на помощь.

Менялось и положение самих крестьян. Повинность — это работа или платёж, которые крестьянин обязан отдавать владельцу земли. Всё больше западноевропейских крестьян такие повинности выкупали, то есть вносили хозяину деньги раз и навсегда, и делались свободными людьми. А вместе с ростом городов и торговли уходило в прошлое натуральное хозяйство — прежний порядок, при котором в имении делают всё нужное сами и почти ничего не покупают. Основой западноевропейской экономики оно быть переставало.

В России к тому же итогу — единому государству — вели совсем другие дороги. Главным двигателем книга называет общую борьбу русских земель за освобождение от ордынской зависимости: поодиночке её было не одолеть, и это заставляло держаться вместе. Вторая причина — стремление бояр покупать и получать земли за пределами собственного княжества; такие владения имеют смысл лишь тогда, когда рубеж между княжествами перестаёт быть настоящей границей. Третья — общая для всех земель вера, православие.

Расширение страны тянуло за собой ещё одно последствие. Земельные владения великого князя и людей из его окружения росли, а работать на этой земле было кому только при условии, что крестьянин с неё не уйдёт. Значит, нужно было искать способы закрепить крестьян за землёй.

Разница с Западной Европой вышла резкая. Там единое государство складывалось, когда натуральное хозяйство уже отмирало. У нас оно, наоборот, господствовало полностью, тесных хозяйственных связей между районами страны не было — и всё-таки единое государство сложилось. Держалось оно, стало быть, не на торговом обмене: тремя его опорами книга называет борьбу с ордынской зависимостью, общую веру и стремление бояр к землям за пределами своих княжеств.

С конца XV столетия государство в Западной Европе перестало быть тем, чем было раньше. Книга так его и называет — «новое государство»: прежняя форма сохранилась, а роль изменилась, и роль эта выросла во всех сферах жизни общества. Управление перестроили, и рядом с монархом поднялось чиновничество — сословие людей, которые правят страной не сами по себе, а от имени государя.